Идею придумали сценаристы Альфред Гоф и Майлз Миллар и предложили её каналу The WB. Короткий слоган, которым они описали замысел, отсекал фирменный костюм и способность летать: Кларк Кент должен был остаться подростком, который ещё только учится жить со своими способностями, а не человеком с уже сложившимся образом спасителя.
За десять лет «Тайны Смолвиля» собрали город, где даже короткий выход имеет собственный смысл. Лайонел Лютор у Джона Гловера, Марта Кент у Анетт О'Тул и Тесс Мерсер у Кэссиди Фриман прописаны и сыграны так, что их помнят отдельно от главной интриги. Длинная история из-за этого шире набора подвигов: люди здесь спорят между собой, а не только подставляют плечо одному юноше.
Лоис Лейн приезжает в четвёртом сезоне как дальняя родственница Хлои. Эрика Дюранс постепенно выводит её в центр последних лет показа. С Кларком Лоис редко ищет согласия. Она упряма, он тоже, и каждый заранее уверен в собственной правоте. Из этой взаимной несговорчивости получается связь, которой веришь. Дюранс держит в героине шутку и самоуважение, и Лоис не существует только ради романа.
Лана Ланг, соседка, сыгранная Кристин Крук, становится первой любовью Кларка и остаётся ею на долгий срок. Поначалу это мягкая героиня любовной истории, к финальным отрезкам с её участием уже человек, который держит дистанцию и говорит прямо и не смягчает тон. Сценарий порой ставил её в неловкое положение, однако Крук удерживала интерес: к Лане хотелось возвращаться и в запутанных линиях.
Оливер Куин появляется в шестом сезоне. Джастин Хартли сразу показывает обаятельного миллиардера с луком и стрелами, а затем переводит Зелёную Стрелу из гостя в постоянного участника событий. После его прихода история перестаёт крутиться вокруг единственного спасителя и получает команду. В игре Хартли слышна насмешка над собственным лоском и виден вкус к дракам и погоням. Позже этот Куин получил отдельное шоу.
Хлоя Салливан придумана специально для телеверсии, поэтому авторов ничто не заставляло повторять комиксы. Эллисон Мэк показывает самую близкую подругу Кларка: журналистике она училась сама, и именно ей известно то, что он скрывает от остальных. В характере соседствуют быстрый ум, готовность стоять за друга и способность остро переживать чужую боль. Для заметной части аудитории Хлоя ближе всех к обыкновенной жизни среди героев этой истории.
Лекс Лютор у Майкла Розенбаума приезжает не за дружбой. Отец-миллиардер отправляет сына управлять заводом в Смолвиле, а там Лекс получает близкие отношения, на которые не рассчитывал. Затем человек, который был Кларку опорой, становится тем, с кем примирение уже невозможно. Мало какой телевизионный переход от друга к противнику выстроен так последовательно. Розенбаум играет не одной краской: речь то мягче, то суше, а по тому, как он занимает кадр, решение читается раньше реплики.
Кларк Кент в исполнении Тома Уэллинга родился на Криптоне и вырос у фермеров Канзаса. Необычные силы открываются ему постепенно, и обычный опыт их не объясняет. Он часто не уверен в следующем шаге, принимает неверные решения и тревожится, что семья и друзья заплатят за его промах. Уэллинг не любуется исключительностью. Для множества зрителей молодой Кент так и остался этим несобранным парнем, с которого потом вырастает другая, уже легендарная биография.
«Тайны Смолвиля» десять сезонов подряд возвращаются к вопросу, который живёт и без комиксовой оболочки: как нести силу, которую никто не предлагал выбирать, и как не отдать собственное лицо роли, которую навязывают обстоятельства. Кларк пилотной серии и Кларк финала сходятся почти только именем. Между этими точками лежат кризисы, сомнения, шаги назад и попытки вернуться к себе. Лекс идёт другим маршрутом: человек, начинавший с желания поступать правильно, постепенно занимает место, которого для себя не планировал. Тема того, как человек меняется, проходит сквозь все десять лет. Рядом с внешними подвигами сериал держит разговор о том, кем герой остаётся.
Съёмка и звук участвуют в смысле серии так же прямо, как реплика. Цвет и свет каждого года подстроены под то, в каком состоянии находится Кларк. Смолвиль при этом не становится площадкой для трюков. Улицы, ферма и ежедневные разговоры идут своим чередом, а отдельные планы выхватывают из этого чередования полёт, рывок быстрее взгляда или взгляд, который проходит сквозь стену. Такие планы собраны из неожиданных точек камеры и склеек, которые обрывают движение раньше, чем глаз к нему привыкает. При повторном просмотре они не выдают возраст сериала. Соседство привычного городка и того, что в нём не умещается, трудно повторить на другом материале: быт идёт своим ходом, и в том же кадре уже видна сила совсем другого размера. Этот разрыв всё время возвращает к двум сторонам Кларка.
Глен Уинтер и Барри Донлеви в ранних сезонах держали изображение ровным и солнечным: земля Кентов залита дневным светом, комнаты фермы сняты без резких перепадов, и провинция выглядит обжитой. Дальше кадр теряет эту ровность. Поверхности начинают отдавать серым блеском, световые перепады становятся круче, и опасность узнаётся по тому, как освещена сцена, ещё до того, как её назовут вслух.
О том же с первых минут пилота говорит музыка. «Save Me» группы Remy Zero сразу ставит проекту настроение: в мелодии есть тяга к большому будущему и одновременно ясность, что идти туда придётся долго и без ровного участка. Марк Сноу шесть сезонов собирал оркестровую основу, и она одинаково сидит в разговоре за столом и в столкновении крупного масштаба. С седьмого сезона за музыку отвечает Луи Фэбр. Электроники стало больше, драматический нажим сильнее, и это совпало с тем, что события уже вышли за пределы одного городка.
В сценах, где ставка высока, тема добирает чувство, которое диалог не успевает произнести. Из-за этого сериал смотрится как прожитый отрезок времени, а не как перечень ходов, которые нужно просто досмотреть. Уже пилот показывает, что авторы умеют держать композицию кадра и музыкальный ход так, чтобы состояние было понятно без прямой формулировки. Без кадра и темы остаётся цепочка событий.
Альфред Гоф и Майлз Миллар задумали сериал как разбор ранних лет фигуры, которую публика и так считает знакомой до мелочей. Зритель должен был узнавать будущего Супермена так, будто видит его впервые. Плащ, полёт и прочие приметы готового героя они вынесли за кадр: на экране остаётся подросток, чья сила ещё не стала всеобщей молвой. Правило «no tights, no flights» держало первые пять сезонов в одной рамке. Необычное в сюжете всякий раз уступало разговору о решении, страхе и плате за тайну. Задумка казалась камерной, а прожила десять лет и вошла в ряд заметных телевизионных историй своего времени.
До съёмок авторы долго разбирали мифологию DC Comics, советовались с издательством и собирали жизненные пути главных героев почти по пунктам. От книжного канона они отходили нарочно, если новый поворот делал рассказ плотнее. Отсюда в городе появилась Хлоя Салливан. Прямого двойника в комиксах у неё не было, и всё же зрители поставили её в первый ряд любимых лиц сериала.
Пробы шли несколько месяцев. Том Уэллинг получил Кларка после жёсткого отбора: искали человека без громкой славы, который выдержит историю длиной в десятилетие. Майкл Розенбаум занял место Лекса со второго захода. По рассказу, к повторной пробе он принёс две страницы заметок: где герой смеётся, где располагает к себе и где внушает тревогу. Кристин Крук утвердили раньше других актрис. Режиссёр пилота Дэвид Наттер посмотрел кассетную запись и сразу, с первого просмотра, дал полное согласие.
Семейный узел в сериале весит не меньше, чем стычки и сверхспособности. Связь Кларка с приёмными родителями, Джонатаном и Мартой Кент, выстроена так, что дом читается живым: забота, трения, общая опора. Для историй о сверхсиле такая бытовая достоверность встречается нечасто. Гибель Джонатана в пятом сезоне сдвигает и ход событий, и внутреннее состояние сына. Вместе с утратой к нему приходят ответственность и вина, и делить их больше не с кем. С этой точки выборы ложатся на Кларка без отца, который раньше делил с ним трудные решения.
Люторы ведут параллельный разговор о власти, контроле и страхе. Лайонел и Лекс непохожи, но оба исходят из одной ставки: кто держит сведения и средства, тот распоряжается остальными. Спор этой ставки с внутренним уставом Кларка стягивает сезоны в общий смысл. Сериал не раскладывает правоту по полочкам. Он следит, как трудно не сойти с собственных правил, когда рычаги у людей, которым чужая граница не служит препятствием.
К финалу подростковая фантастика успевает стать вопросом о том, в чём состоит человечность. Из-за этих линий картина перестаёт быть только зрелищем. Пришелец с иной планеты сдаёт тот же экзамен, что и любой житель городка: удержать себя, когда сила уже при себе, а близкая опора исчезает.
База съёмок в Бернаби, Британская Колумбия, точно собирала картинку фермерского Среднего Запада. Глен Уинтер, оператор, который провёл на площадке почти весь срок работы, собрал визуальный код: кадры суперскорости оставались убедительными, хотя бюджет по меркам эпохи был скромным. Партитура Марка Сноу держала нужную амплитуду чувств, от домашних разговоров на кухне до угроз космического масштаба, и не давила лишним звуком. Монтажёры и команда эффектов поднимали планку от сезона к сезону, поэтому поздние серии смотрятся совсем иначе, чем пилот.
Десять лет в эфире выросли из ровной работы всей группы: кастинг, выбор натуры и прочие решения тянули в одну сторону, к честному, человечному и непредсказуемому рассказу о том, как складывается герой. Из линейки канала The WB сериал вырос в историю, которую продолжают разбирать спустя пятнадцать лет после финала.'>
Сериал Тайны Смолвиля
14+
7.4
7.5
Режисер:
Джеймс Маршалл
Страна:
США, Канада
Дата выхода:
2001
Жанр:
фантастика, боевик, драма, приключения
В ролях:
Том Уэллинг, Эрика Дюранс, Кэссиди Фриман, Джастин Хартли
Описание сериала
Съёмки шли в Британской Колумбии, и канадский пейзаж взял на себя роль канзасской глубинки. Ровные поля уходят к горизонту, посёлки стоят редко, а природа не делает скидок на уют. Из этого и складывается провинция, которую ждут от Среднего Запада. Свет и монтаж не стояли на месте. Поначалу картинка светилась спокойно, будто семейный альбом. Позже свет стал жёстче, краски гуще, а склейка резче. Так зритель видел, как мальчик перестаёт быть школьником. К пятому и шестому сезонам драки уже собирали из крупных трюков и компьютерной графики, и по плотности они не проигрывали кино того же периода.
Том Уэллинг пришёл на роль Кларка Кента почти без багажа больших ролей. Отсутствие готового амплуа оказалось удачей: на экране читались и робость возраста, и тихая собранность, без театральной героики. Майкл Розенбаум выстроил Лекса Лютора так, что к нему тянет и от него хочется отойти. В нём уживаются ум, обаяние и лёгкая уязвимость, а сам он постепенно отказывается от того, кем был. Семь сезонов эта связка держала сериал крепче любой отдельной интриги. Именно подбор актёров во многом решил, выживет ли проект. Без этой пары школьные ссоры и поздние разломы не держались бы так плотно.
Под сюжетом про подростка с секретом лежат вопросы, которые сериал не выносит на плакат. Героем человека делает кровь или решение, которое он принимает в обычный день? Что остаётся от характера, если близкие требуют поступков на грани возможного? И можно ли не ожесточиться, когда сила почти не имеет потолка? Ответы не выдают дикторским текстом: их приходится собирать из ссор, молчания и выборов, где правых сторон нет. Сериал возвращается к этому снова и снова, но каждый раз через конкретный поступок, а не через лозунг. История этих двоих, сначала друзей, потом непримиримых врагов, до сих пор выглядит одной из самых глубоких по характерам в этом жанре.
Первые четыре сезона не выходят за школьные стены. Там Кларк путается в чувствах к Лане Ланг и в дружбе с Лексом, которая с самого начала не бывает ровной. Отдельные серии про людей, которых зелёный метеорит изменил до неузнаваемости, чередуются с длинной линией о том, откуда Кларк взялся. С пятого сезона городская рамка лопается: на горизонте угрозы уже не местного, а космического размера, появляются враги с Криптона, и Кларк делает первые шаги к фигуре, которую зритель узнаёт без подписи. Школьный двор при этом не исчезает сразу: старые связи продолжают тянуть сюжет. Накал копится медленно, десять лет подряд, и именно эта неспешность не даёт истории рассыпаться.
«Тайны Смолвиля» застают будущего самого узнаваемого героя планеты задолго до костюма. Место действия: маленький Смолвиль в Канзасе. Кларк Кент выглядит как обычный подросток и держит в тайне то, чему нет бытового объяснения. Кукурузные поля, фермы и тихие соседи стоят в одном кадре с осколками криптонита, следами метеоритного дождя и людьми, которых этот дождь переписал. Сериал меньше похож на кино про удары и злодеев и больше на хронику того, как подросток учится жить с даром: необычные силы здесь проверяют, готов ли человек отвечать за чужие жизни, а не служат кнопкой для разгрома очередного противника.
16 октября 2001 года первый выпуск «Тайн Смолвиля» посмотрели 8,4 миллиона человек. К той дате ни одна премьера The WB не собирала большей аудитории. В течение двух начальных сезонов еженедельная цифра держалась почти на девяти миллионах. Пик пришёлся именно на этот ранний отрезок. Затем телесмотрение сокращалось, однако постоянные зрители сериал не бросили. В 2011 году финал посмотрели свыше трёх миллионов, и этот результат оказался выше, чем у предшествующих выпусков того же сезона. Сетевые сообщества поклонников продолжают обсуждать шоу и сейчас.
Тома Уэллинга и Майкла Розенбаума публика узнавала сразу, но рядом с ними закрепились и другие исполнители. Кристин Крук утвердили в числе первых: Лана Ланг у неё выходила мягкой в манере и твёрдой в решениях. Эллисон Мэк сыграла Хлою Салливан. Такой героини в комиксах не существовало, однако зрители быстро поставили её в ряд любимых. С шестого сезона Лоис Лейн досталась Эрике Дюранс, и с её появлением личные линии героев пошли иначе.
За кадром работали Warner Bros. Television, Tollin/Robbins Productions и Millar/Gough Ink, совместно с DC Entertainment. Почти все съёмки проходили в Бернаби, Британская Колумбия. Сезоны с первого по пятый выходили на The WB, с шестого по десятый показ перешёл на The CW. Альфред Гоф и Майлз Миллар вели проект до пятого сезона. После них шоураннерами стали Тодд Славкин, Даррен Свиммер, Брайан Питерсон и Келли Содерс.
В основе лежат подростковая драма, научная фантастика и история взросления. Поначалу большинство серий приносило отдельную угрозу, а несколько сквозных линий тянулись месяцами. Ближе к концу десятилетия экран занимали противостояния, растянутые на целый сезон. Чем старше становился Кларк, тем плотнее шли события: школьные годы сменялись взрослой жизнью. Финал сезона всякий раз доводил текущий конфликт до развязки и намечал продолжение.
«Тайны Смолвиля» не раз попадали в номинацию Saturn Award на звание лучшего фантастического сериала и однажды победили в ней. Актёры оказывались среди претендентов Teen Choice Awards и People's Choice Awards. Номинации актёрам приходили отдельно от наград самого сериала. В 2004 году шоу получило Saturn Award. В 2006 году работу отметили Leo Award за вклад в канадское кинопроизводство. Рецензенты отдельно отмечали Майкла Розенбаума и Эллисон Мэк.
Идею придумали сценаристы Альфред Гоф и Майлз Миллар и предложили её каналу The WB. Короткий слоган, которым они описали замысел, отсекал фирменный костюм и способность летать: Кларк Кент должен был остаться подростком, который ещё только учится жить со своими способностями, а не человеком с уже сложившимся образом спасителя.
За десять лет «Тайны Смолвиля» собрали город, где даже короткий выход имеет собственный смысл. Лайонел Лютор у Джона Гловера, Марта Кент у Анетт О'Тул и Тесс Мерсер у Кэссиди Фриман прописаны и сыграны так, что их помнят отдельно от главной интриги. Длинная история из-за этого шире набора подвигов: люди здесь спорят между собой, а не только подставляют плечо одному юноше.
Лоис Лейн приезжает в четвёртом сезоне как дальняя родственница Хлои. Эрика Дюранс постепенно выводит её в центр последних лет показа. С Кларком Лоис редко ищет согласия. Она упряма, он тоже, и каждый заранее уверен в собственной правоте. Из этой взаимной несговорчивости получается связь, которой веришь. Дюранс держит в героине шутку и самоуважение, и Лоис не существует только ради романа.
Лана Ланг, соседка, сыгранная Кристин Крук, становится первой любовью Кларка и остаётся ею на долгий срок. Поначалу это мягкая героиня любовной истории, к финальным отрезкам с её участием уже человек, который держит дистанцию и говорит прямо и не смягчает тон. Сценарий порой ставил её в неловкое положение, однако Крук удерживала интерес: к Лане хотелось возвращаться и в запутанных линиях.
Оливер Куин появляется в шестом сезоне. Джастин Хартли сразу показывает обаятельного миллиардера с луком и стрелами, а затем переводит Зелёную Стрелу из гостя в постоянного участника событий. После его прихода история перестаёт крутиться вокруг единственного спасителя и получает команду. В игре Хартли слышна насмешка над собственным лоском и виден вкус к дракам и погоням. Позже этот Куин получил отдельное шоу.
Хлоя Салливан придумана специально для телеверсии, поэтому авторов ничто не заставляло повторять комиксы. Эллисон Мэк показывает самую близкую подругу Кларка: журналистике она училась сама, и именно ей известно то, что он скрывает от остальных. В характере соседствуют быстрый ум, готовность стоять за друга и способность остро переживать чужую боль. Для заметной части аудитории Хлоя ближе всех к обыкновенной жизни среди героев этой истории.
Лекс Лютор у Майкла Розенбаума приезжает не за дружбой. Отец-миллиардер отправляет сына управлять заводом в Смолвиле, а там Лекс получает близкие отношения, на которые не рассчитывал. Затем человек, который был Кларку опорой, становится тем, с кем примирение уже невозможно. Мало какой телевизионный переход от друга к противнику выстроен так последовательно. Розенбаум играет не одной краской: речь то мягче, то суше, а по тому, как он занимает кадр, решение читается раньше реплики.
Кларк Кент в исполнении Тома Уэллинга родился на Криптоне и вырос у фермеров Канзаса. Необычные силы открываются ему постепенно, и обычный опыт их не объясняет. Он часто не уверен в следующем шаге, принимает неверные решения и тревожится, что семья и друзья заплатят за его промах. Уэллинг не любуется исключительностью. Для множества зрителей молодой Кент так и остался этим несобранным парнем, с которого потом вырастает другая, уже легендарная биография.
«Тайны Смолвиля» десять сезонов подряд возвращаются к вопросу, который живёт и без комиксовой оболочки: как нести силу, которую никто не предлагал выбирать, и как не отдать собственное лицо роли, которую навязывают обстоятельства. Кларк пилотной серии и Кларк финала сходятся почти только именем. Между этими точками лежат кризисы, сомнения, шаги назад и попытки вернуться к себе. Лекс идёт другим маршрутом: человек, начинавший с желания поступать правильно, постепенно занимает место, которого для себя не планировал. Тема того, как человек меняется, проходит сквозь все десять лет. Рядом с внешними подвигами сериал держит разговор о том, кем герой остаётся.
Съёмка и звук участвуют в смысле серии так же прямо, как реплика. Цвет и свет каждого года подстроены под то, в каком состоянии находится Кларк. Смолвиль при этом не становится площадкой для трюков. Улицы, ферма и ежедневные разговоры идут своим чередом, а отдельные планы выхватывают из этого чередования полёт, рывок быстрее взгляда или взгляд, который проходит сквозь стену. Такие планы собраны из неожиданных точек камеры и склеек, которые обрывают движение раньше, чем глаз к нему привыкает. При повторном просмотре они не выдают возраст сериала. Соседство привычного городка и того, что в нём не умещается, трудно повторить на другом материале: быт идёт своим ходом, и в том же кадре уже видна сила совсем другого размера. Этот разрыв всё время возвращает к двум сторонам Кларка.
Глен Уинтер и Барри Донлеви в ранних сезонах держали изображение ровным и солнечным: земля Кентов залита дневным светом, комнаты фермы сняты без резких перепадов, и провинция выглядит обжитой. Дальше кадр теряет эту ровность. Поверхности начинают отдавать серым блеском, световые перепады становятся круче, и опасность узнаётся по тому, как освещена сцена, ещё до того, как её назовут вслух.
О том же с первых минут пилота говорит музыка. «Save Me» группы Remy Zero сразу ставит проекту настроение: в мелодии есть тяга к большому будущему и одновременно ясность, что идти туда придётся долго и без ровного участка. Марк Сноу шесть сезонов собирал оркестровую основу, и она одинаково сидит в разговоре за столом и в столкновении крупного масштаба. С седьмого сезона за музыку отвечает Луи Фэбр. Электроники стало больше, драматический нажим сильнее, и это совпало с тем, что события уже вышли за пределы одного городка.
В сценах, где ставка высока, тема добирает чувство, которое диалог не успевает произнести. Из-за этого сериал смотрится как прожитый отрезок времени, а не как перечень ходов, которые нужно просто досмотреть. Уже пилот показывает, что авторы умеют держать композицию кадра и музыкальный ход так, чтобы состояние было понятно без прямой формулировки. Без кадра и темы остаётся цепочка событий.
Альфред Гоф и Майлз Миллар задумали сериал как разбор ранних лет фигуры, которую публика и так считает знакомой до мелочей. Зритель должен был узнавать будущего Супермена так, будто видит его впервые. Плащ, полёт и прочие приметы готового героя они вынесли за кадр: на экране остаётся подросток, чья сила ещё не стала всеобщей молвой. Правило «no tights, no flights» держало первые пять сезонов в одной рамке. Необычное в сюжете всякий раз уступало разговору о решении, страхе и плате за тайну. Задумка казалась камерной, а прожила десять лет и вошла в ряд заметных телевизионных историй своего времени.
До съёмок авторы долго разбирали мифологию DC Comics, советовались с издательством и собирали жизненные пути главных героев почти по пунктам. От книжного канона они отходили нарочно, если новый поворот делал рассказ плотнее. Отсюда в городе появилась Хлоя Салливан. Прямого двойника в комиксах у неё не было, и всё же зрители поставили её в первый ряд любимых лиц сериала.
Пробы шли несколько месяцев. Том Уэллинг получил Кларка после жёсткого отбора: искали человека без громкой славы, который выдержит историю длиной в десятилетие. Майкл Розенбаум занял место Лекса со второго захода. По рассказу, к повторной пробе он принёс две страницы заметок: где герой смеётся, где располагает к себе и где внушает тревогу. Кристин Крук утвердили раньше других актрис. Режиссёр пилота Дэвид Наттер посмотрел кассетную запись и сразу, с первого просмотра, дал полное согласие.
Семейный узел в сериале весит не меньше, чем стычки и сверхспособности. Связь Кларка с приёмными родителями, Джонатаном и Мартой Кент, выстроена так, что дом читается живым: забота, трения, общая опора. Для историй о сверхсиле такая бытовая достоверность встречается нечасто. Гибель Джонатана в пятом сезоне сдвигает и ход событий, и внутреннее состояние сына. Вместе с утратой к нему приходят ответственность и вина, и делить их больше не с кем. С этой точки выборы ложатся на Кларка без отца, который раньше делил с ним трудные решения.
Люторы ведут параллельный разговор о власти, контроле и страхе. Лайонел и Лекс непохожи, но оба исходят из одной ставки: кто держит сведения и средства, тот распоряжается остальными. Спор этой ставки с внутренним уставом Кларка стягивает сезоны в общий смысл. Сериал не раскладывает правоту по полочкам. Он следит, как трудно не сойти с собственных правил, когда рычаги у людей, которым чужая граница не служит препятствием.
К финалу подростковая фантастика успевает стать вопросом о том, в чём состоит человечность. Из-за этих линий картина перестаёт быть только зрелищем. Пришелец с иной планеты сдаёт тот же экзамен, что и любой житель городка: удержать себя, когда сила уже при себе, а близкая опора исчезает.
База съёмок в Бернаби, Британская Колумбия, точно собирала картинку фермерского Среднего Запада. Глен Уинтер, оператор, который провёл на площадке почти весь срок работы, собрал визуальный код: кадры суперскорости оставались убедительными, хотя бюджет по меркам эпохи был скромным. Партитура Марка Сноу держала нужную амплитуду чувств, от домашних разговоров на кухне до угроз космического масштаба, и не давила лишним звуком. Монтажёры и команда эффектов поднимали планку от сезона к сезону, поэтому поздние серии смотрятся совсем иначе, чем пилот.
Десять лет в эфире выросли из ровной работы всей группы: кастинг, выбор натуры и прочие решения тянули в одну сторону, к честному, человечному и непредсказуемому рассказу о том, как складывается герой. Из линейки канала The WB сериал вырос в историю, которую продолжают разбирать спустя пятнадцать лет после финала.
Том Уэллинг пришёл на роль Кларка Кента почти без багажа больших ролей. Отсутствие готового амплуа оказалось удачей: на экране читались и робость возраста, и тихая собранность, без театральной героики. Майкл Розенбаум выстроил Лекса Лютора так, что к нему тянет и от него хочется отойти. В нём уживаются ум, обаяние и лёгкая уязвимость, а сам он постепенно отказывается от того, кем был. Семь сезонов эта связка держала сериал крепче любой отдельной интриги. Именно подбор актёров во многом решил, выживет ли проект. Без этой пары школьные ссоры и поздние разломы не держались бы так плотно.
Под сюжетом про подростка с секретом лежат вопросы, которые сериал не выносит на плакат. Героем человека делает кровь или решение, которое он принимает в обычный день? Что остаётся от характера, если близкие требуют поступков на грани возможного? И можно ли не ожесточиться, когда сила почти не имеет потолка? Ответы не выдают дикторским текстом: их приходится собирать из ссор, молчания и выборов, где правых сторон нет. Сериал возвращается к этому снова и снова, но каждый раз через конкретный поступок, а не через лозунг. История этих двоих, сначала друзей, потом непримиримых врагов, до сих пор выглядит одной из самых глубоких по характерам в этом жанре.
Первые четыре сезона не выходят за школьные стены. Там Кларк путается в чувствах к Лане Ланг и в дружбе с Лексом, которая с самого начала не бывает ровной. Отдельные серии про людей, которых зелёный метеорит изменил до неузнаваемости, чередуются с длинной линией о том, откуда Кларк взялся. С пятого сезона городская рамка лопается: на горизонте угрозы уже не местного, а космического размера, появляются враги с Криптона, и Кларк делает первые шаги к фигуре, которую зритель узнаёт без подписи. Школьный двор при этом не исчезает сразу: старые связи продолжают тянуть сюжет. Накал копится медленно, десять лет подряд, и именно эта неспешность не даёт истории рассыпаться.
«Тайны Смолвиля» застают будущего самого узнаваемого героя планеты задолго до костюма. Место действия: маленький Смолвиль в Канзасе. Кларк Кент выглядит как обычный подросток и держит в тайне то, чему нет бытового объяснения. Кукурузные поля, фермы и тихие соседи стоят в одном кадре с осколками криптонита, следами метеоритного дождя и людьми, которых этот дождь переписал. Сериал меньше похож на кино про удары и злодеев и больше на хронику того, как подросток учится жить с даром: необычные силы здесь проверяют, готов ли человек отвечать за чужие жизни, а не служат кнопкой для разгрома очередного противника.
16 октября 2001 года первый выпуск «Тайн Смолвиля» посмотрели 8,4 миллиона человек. К той дате ни одна премьера The WB не собирала большей аудитории. В течение двух начальных сезонов еженедельная цифра держалась почти на девяти миллионах. Пик пришёлся именно на этот ранний отрезок. Затем телесмотрение сокращалось, однако постоянные зрители сериал не бросили. В 2011 году финал посмотрели свыше трёх миллионов, и этот результат оказался выше, чем у предшествующих выпусков того же сезона. Сетевые сообщества поклонников продолжают обсуждать шоу и сейчас.
Тома Уэллинга и Майкла Розенбаума публика узнавала сразу, но рядом с ними закрепились и другие исполнители. Кристин Крук утвердили в числе первых: Лана Ланг у неё выходила мягкой в манере и твёрдой в решениях. Эллисон Мэк сыграла Хлою Салливан. Такой героини в комиксах не существовало, однако зрители быстро поставили её в ряд любимых. С шестого сезона Лоис Лейн досталась Эрике Дюранс, и с её появлением личные линии героев пошли иначе.
За кадром работали Warner Bros. Television, Tollin/Robbins Productions и Millar/Gough Ink, совместно с DC Entertainment. Почти все съёмки проходили в Бернаби, Британская Колумбия. Сезоны с первого по пятый выходили на The WB, с шестого по десятый показ перешёл на The CW. Альфред Гоф и Майлз Миллар вели проект до пятого сезона. После них шоураннерами стали Тодд Славкин, Даррен Свиммер, Брайан Питерсон и Келли Содерс.
В основе лежат подростковая драма, научная фантастика и история взросления. Поначалу большинство серий приносило отдельную угрозу, а несколько сквозных линий тянулись месяцами. Ближе к концу десятилетия экран занимали противостояния, растянутые на целый сезон. Чем старше становился Кларк, тем плотнее шли события: школьные годы сменялись взрослой жизнью. Финал сезона всякий раз доводил текущий конфликт до развязки и намечал продолжение.
«Тайны Смолвиля» не раз попадали в номинацию Saturn Award на звание лучшего фантастического сериала и однажды победили в ней. Актёры оказывались среди претендентов Teen Choice Awards и People's Choice Awards. Номинации актёрам приходили отдельно от наград самого сериала. В 2004 году шоу получило Saturn Award. В 2006 году работу отметили Leo Award за вклад в канадское кинопроизводство. Рецензенты отдельно отмечали Майкла Розенбаума и Эллисон Мэк.
Идею придумали сценаристы Альфред Гоф и Майлз Миллар и предложили её каналу The WB. Короткий слоган, которым они описали замысел, отсекал фирменный костюм и способность летать: Кларк Кент должен был остаться подростком, который ещё только учится жить со своими способностями, а не человеком с уже сложившимся образом спасителя.
За десять лет «Тайны Смолвиля» собрали город, где даже короткий выход имеет собственный смысл. Лайонел Лютор у Джона Гловера, Марта Кент у Анетт О'Тул и Тесс Мерсер у Кэссиди Фриман прописаны и сыграны так, что их помнят отдельно от главной интриги. Длинная история из-за этого шире набора подвигов: люди здесь спорят между собой, а не только подставляют плечо одному юноше.
Лоис Лейн приезжает в четвёртом сезоне как дальняя родственница Хлои. Эрика Дюранс постепенно выводит её в центр последних лет показа. С Кларком Лоис редко ищет согласия. Она упряма, он тоже, и каждый заранее уверен в собственной правоте. Из этой взаимной несговорчивости получается связь, которой веришь. Дюранс держит в героине шутку и самоуважение, и Лоис не существует только ради романа.
Лана Ланг, соседка, сыгранная Кристин Крук, становится первой любовью Кларка и остаётся ею на долгий срок. Поначалу это мягкая героиня любовной истории, к финальным отрезкам с её участием уже человек, который держит дистанцию и говорит прямо и не смягчает тон. Сценарий порой ставил её в неловкое положение, однако Крук удерживала интерес: к Лане хотелось возвращаться и в запутанных линиях.
Оливер Куин появляется в шестом сезоне. Джастин Хартли сразу показывает обаятельного миллиардера с луком и стрелами, а затем переводит Зелёную Стрелу из гостя в постоянного участника событий. После его прихода история перестаёт крутиться вокруг единственного спасителя и получает команду. В игре Хартли слышна насмешка над собственным лоском и виден вкус к дракам и погоням. Позже этот Куин получил отдельное шоу.
Хлоя Салливан придумана специально для телеверсии, поэтому авторов ничто не заставляло повторять комиксы. Эллисон Мэк показывает самую близкую подругу Кларка: журналистике она училась сама, и именно ей известно то, что он скрывает от остальных. В характере соседствуют быстрый ум, готовность стоять за друга и способность остро переживать чужую боль. Для заметной части аудитории Хлоя ближе всех к обыкновенной жизни среди героев этой истории.
Лекс Лютор у Майкла Розенбаума приезжает не за дружбой. Отец-миллиардер отправляет сына управлять заводом в Смолвиле, а там Лекс получает близкие отношения, на которые не рассчитывал. Затем человек, который был Кларку опорой, становится тем, с кем примирение уже невозможно. Мало какой телевизионный переход от друга к противнику выстроен так последовательно. Розенбаум играет не одной краской: речь то мягче, то суше, а по тому, как он занимает кадр, решение читается раньше реплики.
Кларк Кент в исполнении Тома Уэллинга родился на Криптоне и вырос у фермеров Канзаса. Необычные силы открываются ему постепенно, и обычный опыт их не объясняет. Он часто не уверен в следующем шаге, принимает неверные решения и тревожится, что семья и друзья заплатят за его промах. Уэллинг не любуется исключительностью. Для множества зрителей молодой Кент так и остался этим несобранным парнем, с которого потом вырастает другая, уже легендарная биография.
«Тайны Смолвиля» десять сезонов подряд возвращаются к вопросу, который живёт и без комиксовой оболочки: как нести силу, которую никто не предлагал выбирать, и как не отдать собственное лицо роли, которую навязывают обстоятельства. Кларк пилотной серии и Кларк финала сходятся почти только именем. Между этими точками лежат кризисы, сомнения, шаги назад и попытки вернуться к себе. Лекс идёт другим маршрутом: человек, начинавший с желания поступать правильно, постепенно занимает место, которого для себя не планировал. Тема того, как человек меняется, проходит сквозь все десять лет. Рядом с внешними подвигами сериал держит разговор о том, кем герой остаётся.
Съёмка и звук участвуют в смысле серии так же прямо, как реплика. Цвет и свет каждого года подстроены под то, в каком состоянии находится Кларк. Смолвиль при этом не становится площадкой для трюков. Улицы, ферма и ежедневные разговоры идут своим чередом, а отдельные планы выхватывают из этого чередования полёт, рывок быстрее взгляда или взгляд, который проходит сквозь стену. Такие планы собраны из неожиданных точек камеры и склеек, которые обрывают движение раньше, чем глаз к нему привыкает. При повторном просмотре они не выдают возраст сериала. Соседство привычного городка и того, что в нём не умещается, трудно повторить на другом материале: быт идёт своим ходом, и в том же кадре уже видна сила совсем другого размера. Этот разрыв всё время возвращает к двум сторонам Кларка.
Глен Уинтер и Барри Донлеви в ранних сезонах держали изображение ровным и солнечным: земля Кентов залита дневным светом, комнаты фермы сняты без резких перепадов, и провинция выглядит обжитой. Дальше кадр теряет эту ровность. Поверхности начинают отдавать серым блеском, световые перепады становятся круче, и опасность узнаётся по тому, как освещена сцена, ещё до того, как её назовут вслух.
О том же с первых минут пилота говорит музыка. «Save Me» группы Remy Zero сразу ставит проекту настроение: в мелодии есть тяга к большому будущему и одновременно ясность, что идти туда придётся долго и без ровного участка. Марк Сноу шесть сезонов собирал оркестровую основу, и она одинаково сидит в разговоре за столом и в столкновении крупного масштаба. С седьмого сезона за музыку отвечает Луи Фэбр. Электроники стало больше, драматический нажим сильнее, и это совпало с тем, что события уже вышли за пределы одного городка.
В сценах, где ставка высока, тема добирает чувство, которое диалог не успевает произнести. Из-за этого сериал смотрится как прожитый отрезок времени, а не как перечень ходов, которые нужно просто досмотреть. Уже пилот показывает, что авторы умеют держать композицию кадра и музыкальный ход так, чтобы состояние было понятно без прямой формулировки. Без кадра и темы остаётся цепочка событий.
Альфред Гоф и Майлз Миллар задумали сериал как разбор ранних лет фигуры, которую публика и так считает знакомой до мелочей. Зритель должен был узнавать будущего Супермена так, будто видит его впервые. Плащ, полёт и прочие приметы готового героя они вынесли за кадр: на экране остаётся подросток, чья сила ещё не стала всеобщей молвой. Правило «no tights, no flights» держало первые пять сезонов в одной рамке. Необычное в сюжете всякий раз уступало разговору о решении, страхе и плате за тайну. Задумка казалась камерной, а прожила десять лет и вошла в ряд заметных телевизионных историй своего времени.
До съёмок авторы долго разбирали мифологию DC Comics, советовались с издательством и собирали жизненные пути главных героев почти по пунктам. От книжного канона они отходили нарочно, если новый поворот делал рассказ плотнее. Отсюда в городе появилась Хлоя Салливан. Прямого двойника в комиксах у неё не было, и всё же зрители поставили её в первый ряд любимых лиц сериала.
Пробы шли несколько месяцев. Том Уэллинг получил Кларка после жёсткого отбора: искали человека без громкой славы, который выдержит историю длиной в десятилетие. Майкл Розенбаум занял место Лекса со второго захода. По рассказу, к повторной пробе он принёс две страницы заметок: где герой смеётся, где располагает к себе и где внушает тревогу. Кристин Крук утвердили раньше других актрис. Режиссёр пилота Дэвид Наттер посмотрел кассетную запись и сразу, с первого просмотра, дал полное согласие.
Семейный узел в сериале весит не меньше, чем стычки и сверхспособности. Связь Кларка с приёмными родителями, Джонатаном и Мартой Кент, выстроена так, что дом читается живым: забота, трения, общая опора. Для историй о сверхсиле такая бытовая достоверность встречается нечасто. Гибель Джонатана в пятом сезоне сдвигает и ход событий, и внутреннее состояние сына. Вместе с утратой к нему приходят ответственность и вина, и делить их больше не с кем. С этой точки выборы ложатся на Кларка без отца, который раньше делил с ним трудные решения.
Люторы ведут параллельный разговор о власти, контроле и страхе. Лайонел и Лекс непохожи, но оба исходят из одной ставки: кто держит сведения и средства, тот распоряжается остальными. Спор этой ставки с внутренним уставом Кларка стягивает сезоны в общий смысл. Сериал не раскладывает правоту по полочкам. Он следит, как трудно не сойти с собственных правил, когда рычаги у людей, которым чужая граница не служит препятствием.
К финалу подростковая фантастика успевает стать вопросом о том, в чём состоит человечность. Из-за этих линий картина перестаёт быть только зрелищем. Пришелец с иной планеты сдаёт тот же экзамен, что и любой житель городка: удержать себя, когда сила уже при себе, а близкая опора исчезает.
База съёмок в Бернаби, Британская Колумбия, точно собирала картинку фермерского Среднего Запада. Глен Уинтер, оператор, который провёл на площадке почти весь срок работы, собрал визуальный код: кадры суперскорости оставались убедительными, хотя бюджет по меркам эпохи был скромным. Партитура Марка Сноу держала нужную амплитуду чувств, от домашних разговоров на кухне до угроз космического масштаба, и не давила лишним звуком. Монтажёры и команда эффектов поднимали планку от сезона к сезону, поэтому поздние серии смотрятся совсем иначе, чем пилот.
Десять лет в эфире выросли из ровной работы всей группы: кастинг, выбор натуры и прочие решения тянули в одну сторону, к честному, человечному и непредсказуемому рассказу о том, как складывается герой. Из линейки канала The WB сериал вырос в историю, которую продолжают разбирать спустя пятнадцать лет после финала.
Кадры из сериала
Дата выхода сезонов и серий
[soon_ajax]{soon_ajax}[/soon_ajax] [soon_tv]{soon_tv}
[/soon_tv] [not_soon_tv]Нет информации[/not_soon_tv] 
