Сериал Одни из нас
18+
7.7
8.5
Режисер:
Нил Дракманн
Страна:
Канада, США
Дата выхода:
2023
Жанр:
фантастика, драма, ужасы, боевик
В ролях:
Белла Рамзи, Гэбриел Луна, Изабела Мерсед, Янг Мазино
Описание сериала
Сериал вырос из игры Naughty Dog 2013 года. Шоураннеры Крейг Мейзин и Нил Дракманн, один из авторов первоисточника, с первой договорённости вели работу как отдельное сочинение: знакомые повороты можно узнать, но кадр, пауза и мотив больше не подчиняются игровому маршруту. HBO показал первый сезон 15 января 2023 года, второй вышел 13 апреля 2025 года.
Съёмочная география собрана из Калгари, Эдмонтона, Ванкувера и штата Юта. Пустые цеха, равнина под снегом и стена елей стоят в кадре сами, поэтому компьютерное изображение берут только для тех мест, где живая площадка не закрывает задачу. Оператор Ксения Середа сняла три серии первого сезона и первую серию второго. Она ставит камеру на высоте глаз и держит её вплотную к плечу и лицу: зритель идёт рядом, а не смотрит на героев с балкона или с вертолёта.
Разговор о ролях начался раньше премьеры. Педро Паскаль даёт Джоэлю тело человека, который давно живёт в дороге, и почти не тратит слова: короткая реакция после долгого молчания оказывается громче объяснения. Белла Рамзи держит Элли на трёх регистрах сразу, живость, сбой и открытая боль, и не надевает готовую маску злого ребёнка из чужих сериалов. Во втором сезоне к паре приходят Изабела Мерсед, Кейтлин Девер и Джеффри Райт. У каждого свой счёт к миру, и прежняя двойка перестаёт быть единственной точкой, вокруг которой крутится сюжет.
Выпуски собраны как отдельные истории. Дорога двоих при этом не обрывается: серия и продвигает их маршрут, и добавляет ещё один участок вокруг, карантин, руины или чужой лагерь. Подача ближе к длинной прозе, чем к сериалу, где каждую минуту кто-то бежит. Материал сидит плотно: мало пустых проходов, много того, что сказано вполголоса. Спешка здесь редкая гостья. Ссора и выбор собираются в разговоре, в том, кто отводит глаза, кто замолкает первым. Люди подолгу сидят в одной комнате, а короткие жёсткие стычки случаются редко и сразу кончаются. Именно это чередование, а не погоня за погоней, держит взгляд до конца серии. Снаружи это путь через мёртвую страну. Внутри двое учатся держать друг друга, хотя ни один не искал себе спутника. Любая реплика сдвигает долг, страх или власть между теми, кто её произнёс.
Двадцать лет отделяют первые заражения от того дня, с которого смотрит зритель. Грибок переделывает человека в агрессивного носителя, города после этого так и не склеились. Между огороженными зонами, мёртвыми улицами и дикими промежутками ходят двое, которым по всем раскладам неоткуда было стать своими. Жанровая мрачность тут не главная краска: катастрофа уже позади, и интерес смещён к тому, что человек сохраняет и что в себе ломает. Потеря не оставляет человека прежним: он начинает мерить опасность чужой жизнью. Охрана одного лица отодвигает собственный шанс дожить до утра. Тяжёлый шаг делают тогда, когда человеку не всё равно на другого. Следующий сезон только сужает эту развилку и оставляет вопросы без готовой полки, куда их можно убрать. Зритель остаётся с выбором, который нельзя разложить на правильный и неправильный.
Производством «Одних из нас» заняты Sony Pictures Television и HBO. Ведут шоу Крейг Мейзин, автор «Чернобыля», и Нил Дракманн. Музыку к обоим сезонам написал Густаво Сантаолалья, тот самый композитор, чья музыка уже жила в игре и перешла в оба сезона сериала. Серий в первом сезоне девять, во втором семь, а третий сезон подтверждён официально.
С первых кадров сериал узнают по Педро Паскалю и Белле Рамзи. Третий эпизод первого сезона с Ником Офферманом и Мюрреем Бартлеттом критики и зрители отдельно назвали одной из лучших серий за всю историю телевидения. Во втором сезоне заметный след оставили Кейтлин Девер, Изабела Мерсед и Джеффри Райт.
Премьера открылась рекордом HBO: первый эпизод за первый день собрал свыше 10 миллионов просмотров, и более крупного дебюта у канала ещё не было. Фанаты оригинальной игры смешались со зрителями, которые игру не знали. Второй сезон разошёлся во мнениях сильнее, однако интерес аудитории остался высоким, а оценка IMDb держится выше 8,5.
По наградам первый сезон собрал 24 номинации «Эмми» и 9 побед. Для дебютного сезона драмы это рекорд. Второй сезон добавил 16 номинаций, и общий список вырос до 40. Педро Паскаль взял премию Гильдии киноактёров как лучший актёр за роль Джоэля. На MTV Movie Awards 2023 сериал признали телесериалом года.
Каркас первого сезона простой: Джоэль и Элли идут через Америку, где привычная жизнь уже кончилась. Второй сезон берёт опору в The Last of Us Part II и расширяет ту же историю новыми людьми и чужим углом зрения. Новых персонажей второй сезон вводит по игре, не отменяя прежний мир. Постапокалипсис здесь склеен с дорожной драмой и психологическим триллером, а внимание держится на характерах, не на заражённых.
Элли Уильямс в исполнении Беллы Рамзи: ей семнадцать, она росла в карантинной зоне и не видела, каким был мир до заражения. Рамзи соединяет в ней ясную голову, колючие реплики, тяжёлый багаж и тоску, которая всё время прорывается наружу. Именно выборы Элли держат оба сезона: от них зависят самые трудные вопросы этой истории.
Томми Миллер, брат Джоэля, сыгран Гэбриелом Луной. Он нашёл себе место в поселении, которое сумело устоять. Луна показывает человека с тем же запасом увиденного, но с другим итогом: Томми открытее брата, хотя доверие даётся ему с трудом. Его линия нужна, чтобы стало видно: одинаковые удары судьбы расходятся в разные биографии.
Джоэль Миллер у Педро Паскаля: контрабандист, который выжил. Двадцать лет назад конец старого мира отнял у него то, к чему он не смог вернуться, и с тех пор он почти ни с кем не делится собой. Паскаль собирает его из пауз и точных мелочей: слов мало, а каждый сдвиг в поведении читается сразу. Поэтому любой короткий просвет, когда Джоэль перестаёт прятать боль, ощущается крупным событием.
Карантинные зоны в «Одних из нас» сняты тесными и серыми: их заливает ламповый свет. Снаружи холоднее, зато просторнее. Рядом эти два состояния дают зрителю ясную развилку. За оградой небезопасно, в убежище душно и некуда отступить. Так свет, краска кадра и выбранное место заранее показывают, откуда берутся решения героев.
Операторская дистанция здесь короткая. Ксения Середа, снявшая часть первого сезона и первый эпизод второго, ставит камеру так, будто зритель стоит в шаге от человека, а не следит за ним издали. Близость кадра делает чужое дыхание и мелкий жест частью рассказа. Краски приглушены, однако зелень не погасла: трава и цветы всё ещё идут в рост, и съёмка держит эту живучесть резко, без смягчения. Немало эпизодов снято с рук либо с очень слабой стабилизацией, отчего даже спокойные сцены получают телесный вес.
Оба сезона озвучил аргентинский композитор Густаво Сантаолалья. Акустическая гитара, которой он задал звук оригинальной игры, осталась и в сериале: для экрана метод не переписывали. Дорожка держится тихой и скупой, между нотами остаются долгие пустоты. Звук не разгоняет переживание: он ставит метку и тут же оставляет кадр в тишине. Начальные титры, собранные при участии команды визуальных эффектов из «Игры престолов», сразу кладут правило мира: живая ткань природы смешана с мёртвой и с грибными наростами, а снизу идёт медленная гитара.
Именно эта связка изображения и музыки сообщает зрителю устройство места раньше любой реплики. Ещё не прозвучало ни слова, а уже ясно, куда человек попал и какое давление оказывает сама среда: она не сопровождает сюжет, она задаёт ему условия с самого первого кадра.
Состав сериала устроен как общая труппа, а не как витрина отдельных амплуа. У каждого своя линия, и она сдвигается от сезона к сезону. Перемены копятся не рывком, а от эпизода к эпизоду, поэтому ни один герой не остаётся декорацией чужого пути. Противники не служат друг другу тёмным фоном: если встать на место каждой стороны, её доводы остаются в силе. Из-за этого нравственная развилка сериала ощущается кожей, без подсказки, кому верить.
Сильнее всего второй сезон спорит вокруг Эбби. Кейтлин Девер ведёт её сухо: жалость не выпрашивается, оправдания не звучат. На экране человек, которого держит единственная цель, и прежняя карта зрительского сочувствия после неё уже никак не сходится. Фанаты разбирали именно её дольше остальных линий.
Дина в исполнении Изабелы Мерсед держит другой полюс того же сезона и входит в его опорные фигуры. Героиня легко входит в контакт, в ней много живого тепла, но в самые тяжёлые минуты наружу выходит собранная серьёзность. Точность Мерсед в том, что лёгкость и внутренний стержень не спорят, а сменяют друг друга. Номинации на «Эмми» у Мерсед не было, зато рецензенты поставили её работу среди сильнейших во втором сезоне.
Сериал «Одни из нас» от сезона к сезону заново собирает один и тот же вопрос: на что готов человек ради любимого и можно ли такой поступок оправдать. Слова меняются, ядро остаётся прежним. Мягкого выхода история не даёт, и к этому вопросу возвращаются снова и снова. Удобной формулы, которая сняла бы тяжесть выбора, сериал не предлагает.
Через оба сезона проходит линия внутренней перестройки. Джоэль поначалу давно живёт отказом: ни к кому не прирастать и ни за кого не отвечать. Дальше он меняется поступками, которые выглядят обыденно и не собраны в отдельную сцену признания. Элли во втором сезоне ломается иначе. Перемена у неё резкая, и сериал почти не ищет для неё смягчения. Сдвиг характера показан вместе с потерями, которые он приносит. Перемену легче заметить по тому, что после неё меняется вокруг.
Организации, разбросанные по миру сериала, каждая уверена в собственной правоте. Ради устройства, которое считают единственно возможным, они согласны губить людей. Ещё сильнее этот мотив звучит между близкими. Там видно, кто забирает чужой выбор, кто считает своё понимание вернее и чем такая уверенность кончается. Уставы и лозунги здесь только внешний слой спора.
Взрослые персонажи почти поголовно связаны с тем, что не сумели остановить или остановили плохо. После любой развилки выбранный шаг задевает кого-то ещё. Семью приходится собирать повторно: стоит обстановке сдвинуться, и близость нужно заново подтверждать делом. Чистых и полностью виноватых сериал рядом не ставит.
Разрушенный мир давит на героев так, что разговоры, от которых в спокойные годы проще уйти, становятся неизбежны. К последней серии темы не получают последней точки. Они продолжают требовать ответа уже после финала. Картинка катастрофы остаётся вторичной рядом с этими вопросами.
По формату это телевизионный сериал, по плотности решений он стоит рядом с кино, где видна твёрдая режиссёрская воля. Создатели держат сознательную ставку: всё, что зритель видит и слышит, включая переход от сцены к сцене, работает на ход истории. Критики отдельно выделяли художников-постановщиков. Американская академия телевизионных искусств и наук закрепила это множеством технических номинаций. Так ремесло съёмки, звука и монтажа оказалось отмечено наравне с историей.
До телеэкрана была видеоигра студии Naughty Dog, и её часто считали плохо переносимой: историю трудно отделить от личного участия того, кто сам ведёт героя. Нил Дракманн, написавший игру и руководивший разработкой, с первого дня занял места сценариста и исполнительного продюсера. Партнёром стал Крейг Мейзин, автор мини-сериала «Чернобыль», с привычкой сверять художественный текст с точными деталями. Они условились о переводе: смысл, который игра отдавала действиями игрока, на экране приходится собирать из речи и из поведения там, где слов уже не хватает. Именно этот перевод и объясняет, почему сериал получился особенным.
Сериал получился сильным там, где автор игры сел за стол с опытным телевизионным автором и оба вели адаптацию на равных. Они заранее допустили осознанные отходы от первоисточника, если этого просил новый формат. К игре отнеслись бережно, но не стали повторять её кадр за кадром. Именно это соседство бережности и свободы решений отличает картину от большинства экранизаций.
Съёмочный период первого сезона прошёл в Канаде и США. Города после заражения строили частью на реальных улицах, частью в декорациях: компьютерную графику брали по минимуму и опирались на практические эффекты. За споры, заражённых и органические формы отвечала команда, которая раньше делала визуальные эффекты для «Игры престолов». Музыку Густаво Сантаолалья записывали одновременно с монтажом, и за счёт этого звук ложился в ритм каждой сцены. Так производственная группа держала картинку ближе к натуре, чем к нарисованному кадру.
Кастинг первого сезона занял много времени. Педро Паскаля взяли на Джоэля не как самую громкую фамилию, а как актёра, которому свойственна нужная сдержанность. Белла Рамзи получила Элли несмотря на сомнения тех, кто видел расхождение с внешностью героини из игры, и уже первые сцены это сомнение закрыли. Перед вторым сезоном долго искали Эбби и остановились на Кейтлин Девер, чья роль затем вошла в число самых обсуждаемых. Внешнее сходство с игровым образом для создателей оказалось слабее актёрской точности.
Перед запуском сценаристы изучали живую микологию, советовались со специалистами по выживанию и постапокалиптическим моделям, с военными и с людьми, которые разбираются в карантинных зонах. Случайных подробностей в устройстве мира почти не оставляли: у каждой детали было своё основание. Подготовка к сезону из-за этого заняла серьёзный срок.
Съёмочная география собрана из Калгари, Эдмонтона, Ванкувера и штата Юта. Пустые цеха, равнина под снегом и стена елей стоят в кадре сами, поэтому компьютерное изображение берут только для тех мест, где живая площадка не закрывает задачу. Оператор Ксения Середа сняла три серии первого сезона и первую серию второго. Она ставит камеру на высоте глаз и держит её вплотную к плечу и лицу: зритель идёт рядом, а не смотрит на героев с балкона или с вертолёта.
Разговор о ролях начался раньше премьеры. Педро Паскаль даёт Джоэлю тело человека, который давно живёт в дороге, и почти не тратит слова: короткая реакция после долгого молчания оказывается громче объяснения. Белла Рамзи держит Элли на трёх регистрах сразу, живость, сбой и открытая боль, и не надевает готовую маску злого ребёнка из чужих сериалов. Во втором сезоне к паре приходят Изабела Мерсед, Кейтлин Девер и Джеффри Райт. У каждого свой счёт к миру, и прежняя двойка перестаёт быть единственной точкой, вокруг которой крутится сюжет.
Выпуски собраны как отдельные истории. Дорога двоих при этом не обрывается: серия и продвигает их маршрут, и добавляет ещё один участок вокруг, карантин, руины или чужой лагерь. Подача ближе к длинной прозе, чем к сериалу, где каждую минуту кто-то бежит. Материал сидит плотно: мало пустых проходов, много того, что сказано вполголоса. Спешка здесь редкая гостья. Ссора и выбор собираются в разговоре, в том, кто отводит глаза, кто замолкает первым. Люди подолгу сидят в одной комнате, а короткие жёсткие стычки случаются редко и сразу кончаются. Именно это чередование, а не погоня за погоней, держит взгляд до конца серии. Снаружи это путь через мёртвую страну. Внутри двое учатся держать друг друга, хотя ни один не искал себе спутника. Любая реплика сдвигает долг, страх или власть между теми, кто её произнёс.
Двадцать лет отделяют первые заражения от того дня, с которого смотрит зритель. Грибок переделывает человека в агрессивного носителя, города после этого так и не склеились. Между огороженными зонами, мёртвыми улицами и дикими промежутками ходят двое, которым по всем раскладам неоткуда было стать своими. Жанровая мрачность тут не главная краска: катастрофа уже позади, и интерес смещён к тому, что человек сохраняет и что в себе ломает. Потеря не оставляет человека прежним: он начинает мерить опасность чужой жизнью. Охрана одного лица отодвигает собственный шанс дожить до утра. Тяжёлый шаг делают тогда, когда человеку не всё равно на другого. Следующий сезон только сужает эту развилку и оставляет вопросы без готовой полки, куда их можно убрать. Зритель остаётся с выбором, который нельзя разложить на правильный и неправильный.
Производством «Одних из нас» заняты Sony Pictures Television и HBO. Ведут шоу Крейг Мейзин, автор «Чернобыля», и Нил Дракманн. Музыку к обоим сезонам написал Густаво Сантаолалья, тот самый композитор, чья музыка уже жила в игре и перешла в оба сезона сериала. Серий в первом сезоне девять, во втором семь, а третий сезон подтверждён официально.
С первых кадров сериал узнают по Педро Паскалю и Белле Рамзи. Третий эпизод первого сезона с Ником Офферманом и Мюрреем Бартлеттом критики и зрители отдельно назвали одной из лучших серий за всю историю телевидения. Во втором сезоне заметный след оставили Кейтлин Девер, Изабела Мерсед и Джеффри Райт.
Премьера открылась рекордом HBO: первый эпизод за первый день собрал свыше 10 миллионов просмотров, и более крупного дебюта у канала ещё не было. Фанаты оригинальной игры смешались со зрителями, которые игру не знали. Второй сезон разошёлся во мнениях сильнее, однако интерес аудитории остался высоким, а оценка IMDb держится выше 8,5.
По наградам первый сезон собрал 24 номинации «Эмми» и 9 побед. Для дебютного сезона драмы это рекорд. Второй сезон добавил 16 номинаций, и общий список вырос до 40. Педро Паскаль взял премию Гильдии киноактёров как лучший актёр за роль Джоэля. На MTV Movie Awards 2023 сериал признали телесериалом года.
Каркас первого сезона простой: Джоэль и Элли идут через Америку, где привычная жизнь уже кончилась. Второй сезон берёт опору в The Last of Us Part II и расширяет ту же историю новыми людьми и чужим углом зрения. Новых персонажей второй сезон вводит по игре, не отменяя прежний мир. Постапокалипсис здесь склеен с дорожной драмой и психологическим триллером, а внимание держится на характерах, не на заражённых.
Элли Уильямс в исполнении Беллы Рамзи: ей семнадцать, она росла в карантинной зоне и не видела, каким был мир до заражения. Рамзи соединяет в ней ясную голову, колючие реплики, тяжёлый багаж и тоску, которая всё время прорывается наружу. Именно выборы Элли держат оба сезона: от них зависят самые трудные вопросы этой истории.
Томми Миллер, брат Джоэля, сыгран Гэбриелом Луной. Он нашёл себе место в поселении, которое сумело устоять. Луна показывает человека с тем же запасом увиденного, но с другим итогом: Томми открытее брата, хотя доверие даётся ему с трудом. Его линия нужна, чтобы стало видно: одинаковые удары судьбы расходятся в разные биографии.
Джоэль Миллер у Педро Паскаля: контрабандист, который выжил. Двадцать лет назад конец старого мира отнял у него то, к чему он не смог вернуться, и с тех пор он почти ни с кем не делится собой. Паскаль собирает его из пауз и точных мелочей: слов мало, а каждый сдвиг в поведении читается сразу. Поэтому любой короткий просвет, когда Джоэль перестаёт прятать боль, ощущается крупным событием.
Карантинные зоны в «Одних из нас» сняты тесными и серыми: их заливает ламповый свет. Снаружи холоднее, зато просторнее. Рядом эти два состояния дают зрителю ясную развилку. За оградой небезопасно, в убежище душно и некуда отступить. Так свет, краска кадра и выбранное место заранее показывают, откуда берутся решения героев.
Операторская дистанция здесь короткая. Ксения Середа, снявшая часть первого сезона и первый эпизод второго, ставит камеру так, будто зритель стоит в шаге от человека, а не следит за ним издали. Близость кадра делает чужое дыхание и мелкий жест частью рассказа. Краски приглушены, однако зелень не погасла: трава и цветы всё ещё идут в рост, и съёмка держит эту живучесть резко, без смягчения. Немало эпизодов снято с рук либо с очень слабой стабилизацией, отчего даже спокойные сцены получают телесный вес.
Оба сезона озвучил аргентинский композитор Густаво Сантаолалья. Акустическая гитара, которой он задал звук оригинальной игры, осталась и в сериале: для экрана метод не переписывали. Дорожка держится тихой и скупой, между нотами остаются долгие пустоты. Звук не разгоняет переживание: он ставит метку и тут же оставляет кадр в тишине. Начальные титры, собранные при участии команды визуальных эффектов из «Игры престолов», сразу кладут правило мира: живая ткань природы смешана с мёртвой и с грибными наростами, а снизу идёт медленная гитара.
Именно эта связка изображения и музыки сообщает зрителю устройство места раньше любой реплики. Ещё не прозвучало ни слова, а уже ясно, куда человек попал и какое давление оказывает сама среда: она не сопровождает сюжет, она задаёт ему условия с самого первого кадра.
Состав сериала устроен как общая труппа, а не как витрина отдельных амплуа. У каждого своя линия, и она сдвигается от сезона к сезону. Перемены копятся не рывком, а от эпизода к эпизоду, поэтому ни один герой не остаётся декорацией чужого пути. Противники не служат друг другу тёмным фоном: если встать на место каждой стороны, её доводы остаются в силе. Из-за этого нравственная развилка сериала ощущается кожей, без подсказки, кому верить.
Сильнее всего второй сезон спорит вокруг Эбби. Кейтлин Девер ведёт её сухо: жалость не выпрашивается, оправдания не звучат. На экране человек, которого держит единственная цель, и прежняя карта зрительского сочувствия после неё уже никак не сходится. Фанаты разбирали именно её дольше остальных линий.
Дина в исполнении Изабелы Мерсед держит другой полюс того же сезона и входит в его опорные фигуры. Героиня легко входит в контакт, в ней много живого тепла, но в самые тяжёлые минуты наружу выходит собранная серьёзность. Точность Мерсед в том, что лёгкость и внутренний стержень не спорят, а сменяют друг друга. Номинации на «Эмми» у Мерсед не было, зато рецензенты поставили её работу среди сильнейших во втором сезоне.
Сериал «Одни из нас» от сезона к сезону заново собирает один и тот же вопрос: на что готов человек ради любимого и можно ли такой поступок оправдать. Слова меняются, ядро остаётся прежним. Мягкого выхода история не даёт, и к этому вопросу возвращаются снова и снова. Удобной формулы, которая сняла бы тяжесть выбора, сериал не предлагает.
Через оба сезона проходит линия внутренней перестройки. Джоэль поначалу давно живёт отказом: ни к кому не прирастать и ни за кого не отвечать. Дальше он меняется поступками, которые выглядят обыденно и не собраны в отдельную сцену признания. Элли во втором сезоне ломается иначе. Перемена у неё резкая, и сериал почти не ищет для неё смягчения. Сдвиг характера показан вместе с потерями, которые он приносит. Перемену легче заметить по тому, что после неё меняется вокруг.
Организации, разбросанные по миру сериала, каждая уверена в собственной правоте. Ради устройства, которое считают единственно возможным, они согласны губить людей. Ещё сильнее этот мотив звучит между близкими. Там видно, кто забирает чужой выбор, кто считает своё понимание вернее и чем такая уверенность кончается. Уставы и лозунги здесь только внешний слой спора.
Взрослые персонажи почти поголовно связаны с тем, что не сумели остановить или остановили плохо. После любой развилки выбранный шаг задевает кого-то ещё. Семью приходится собирать повторно: стоит обстановке сдвинуться, и близость нужно заново подтверждать делом. Чистых и полностью виноватых сериал рядом не ставит.
Разрушенный мир давит на героев так, что разговоры, от которых в спокойные годы проще уйти, становятся неизбежны. К последней серии темы не получают последней точки. Они продолжают требовать ответа уже после финала. Картинка катастрофы остаётся вторичной рядом с этими вопросами.
По формату это телевизионный сериал, по плотности решений он стоит рядом с кино, где видна твёрдая режиссёрская воля. Создатели держат сознательную ставку: всё, что зритель видит и слышит, включая переход от сцены к сцене, работает на ход истории. Критики отдельно выделяли художников-постановщиков. Американская академия телевизионных искусств и наук закрепила это множеством технических номинаций. Так ремесло съёмки, звука и монтажа оказалось отмечено наравне с историей.
До телеэкрана была видеоигра студии Naughty Dog, и её часто считали плохо переносимой: историю трудно отделить от личного участия того, кто сам ведёт героя. Нил Дракманн, написавший игру и руководивший разработкой, с первого дня занял места сценариста и исполнительного продюсера. Партнёром стал Крейг Мейзин, автор мини-сериала «Чернобыль», с привычкой сверять художественный текст с точными деталями. Они условились о переводе: смысл, который игра отдавала действиями игрока, на экране приходится собирать из речи и из поведения там, где слов уже не хватает. Именно этот перевод и объясняет, почему сериал получился особенным.
Сериал получился сильным там, где автор игры сел за стол с опытным телевизионным автором и оба вели адаптацию на равных. Они заранее допустили осознанные отходы от первоисточника, если этого просил новый формат. К игре отнеслись бережно, но не стали повторять её кадр за кадром. Именно это соседство бережности и свободы решений отличает картину от большинства экранизаций.
Съёмочный период первого сезона прошёл в Канаде и США. Города после заражения строили частью на реальных улицах, частью в декорациях: компьютерную графику брали по минимуму и опирались на практические эффекты. За споры, заражённых и органические формы отвечала команда, которая раньше делала визуальные эффекты для «Игры престолов». Музыку Густаво Сантаолалья записывали одновременно с монтажом, и за счёт этого звук ложился в ритм каждой сцены. Так производственная группа держала картинку ближе к натуре, чем к нарисованному кадру.
Кастинг первого сезона занял много времени. Педро Паскаля взяли на Джоэля не как самую громкую фамилию, а как актёра, которому свойственна нужная сдержанность. Белла Рамзи получила Элли несмотря на сомнения тех, кто видел расхождение с внешностью героини из игры, и уже первые сцены это сомнение закрыли. Перед вторым сезоном долго искали Эбби и остановились на Кейтлин Девер, чья роль затем вошла в число самых обсуждаемых. Внешнее сходство с игровым образом для создателей оказалось слабее актёрской точности.
Перед запуском сценаристы изучали живую микологию, советовались со специалистами по выживанию и постапокалиптическим моделям, с военными и с людьми, которые разбираются в карантинных зонах. Случайных подробностей в устройстве мира почти не оставляли: у каждой детали было своё основание. Подготовка к сезону из-за этого заняла серьёзный срок.
Кадры из сериала
Дата выхода сезонов и серий
[soon_ajax]{soon_ajax}[/soon_ajax] [soon_tv]{soon_tv}
[/soon_tv] [not_soon_tv]Нет информации[/not_soon_tv] 
