Сериал Мы все мертвы
18+
7.2
7.6
Режисер:
Ли Джэ-гю
Страна:
Корея Южная
Дата выхода:
2022
Жанр:
ужасы, боевик, драма
В ролях:
Пак Джи Ху, Юн Чан Ён, Джо Ихён, Ломон, Ю Инсу
Выбор сезона
Описание сериала
Премьера южнокорейского сериала «Мы все мертвы» прошла на Netflix 28 января 2022 года, а новость об адаптации появилась в апреле 2020-го. Материалом стала манхва Чу Дон Гына «Сейчас в нашей школе», которую на Naver печатали с 2009 по 2011 год, всего 130 глав. Автор рассказывал, что к комиксу его подтолкнули британская лента «28 дней спустя» и американский «Рассвет мертвецов».
Подбор исполнителей сильно повлиял на то, как история воспринимается. Ли Чже Гю пригласил молодых актёров, и крупный проект для многих из них был первым опытом такого размера. Пак Чи-ху, Юн Чан-ён, Чо И-хён и остальные партнёры по площадке выглядят так, будто это их собственная школа. Без этой свободы в кадре история звучала бы гораздо слабее. Рецензенты чаще других вспоминают Юу Ин-су: его злодей остаётся ролью, которую обсуждают и после финала.
Камеры Arri Alexa Mini LF и оптика Arri Signature Prime дали кадру густую фактуру, похожую на большое кино. Сначала школьные комнаты, коридоры и зал сняты ярко, с сочным цветом. Затем оттенки холодеют и темнеют, свет режет сильнее, границы кадра сдвигаются ближе к лицам. Группа делала это сознательно: яркая цветная школа была нужна, чтобы потом её обычный облик померк. Здание на экране постепенно теряет праздничный вид, и этот сдвиг совпадает с ходом событий.
Старшеклассники оказываются в здании в тот момент, когда вирус уже вырвался. Темп высокий: стычки с заражёнными идут одна за другой, но между ними есть разговоры. Из этих разговоров понятно, какой была жизнь каждого до беды и каким он делается, когда отступить нельзя. Разлад внутри компании бьёт не слабее, чем опасность в коридоре. Спор о том, как поступить, не висит фоном: от него зависит, чем закончится конкретный эпизод. То, как герои поступают в спорной ситуации, прямо задаёт, кто выйдет из неё живым.
О травле и о том, как одноклассники давят на слабого, сериал говорит ещё до появления первого заражённого. Болезнь здесь вышла из людских решений, в том числе из стремления спасти своего человека, не глядя на последствия. Желание защитить близкого от беды ставится выше общих правил, и от этого страдают все остальные. Отсюда же разговор о жестокости, о том, как толпа снимает с себя вину, и о вреде, который приносит молчание.
Средняя школа для обычного зрителя остаётся привычным и тихим местом. В этой истории классы, коридоры и спортзал устроены так, что промах заканчивается чьей-то гибелью. Жанр держится сразу на двух опорах: резкий подростковый триллер и тяжёлая драма про людей. Сериал редко даёт зрителю отвлечься, но не делает из ужаса единственную цель.
Знакомые помещения работают здесь против привычки: то, что зритель узнаёт с первого взгляда, вскоре перестаёт быть укрытием. Напряжение собрано из этой подмены. У каждой стычки кто-то не возвращается домой.
Юн Чан-ён играет Ли Чхон-сана: соседа Нам Он-джо и её давнего друга, чья привязанность давно вышла за рамки обычной дружбы. Он действует быстро, не прячется от опасности и готов рисковать собой ради тех, кого бережёт. Внутри персонажа постоянно сталкиваются чувство и долг, и несколько поворотных эпизодов показывают, какую цену он платит за каждый выбор. Актёр ведёт роль собранно, без показной истерики.
Главную героиню, Нам Он-джо, исполняет Пак Чи-ху. Это старшеклассница с мягким характером и твёрдой волей. Рядом с ней рос отец-пожарный: с ранних лет он приучал дочь сохранять ясность головы и делать конкретные шаги, когда вокруг хаос. После вспышки вируса Он-джо собирает выживших и распределяет задачи. Лидерство для неё не цель, а привычка не оставаться в стороне. Благодаря Пак Чи-ху зрителю легко оставаться рядом с её решениями от первой серии до последней.
Вокруг этих двоих собран основной состав: Чо И-хён, Ломон и Юу Ин-су. Для большей части ансамбля «Мы все мертвы» стали первой заметной работой. Отдельное внимание рецензентов получил Юу Ин-су в роли главного антагониста: именно его имя встречалось в отзывах зарубежной прессы и зрительских спорах чаще остальных.
За камерой стоят режиссёры Ли Чже Гю и Ким Нам Су, сценарий принадлежит Чун Сон Илю. Картину выпускали JTBC Studios и Film Monster, показ шёл на Netflix. К моменту этих заметок второй сезон уже снимается: четверо ведущих актёров первого сезона подтвердили возвращение, а в новых ролях появились актёры, известные по «Игре в кальмара».
Зрители включились в разговор почти сразу после выхода. Обсуждение не затихло и после титров: люди возвращались к отдельным сценам и спорили, кто из школьников поступил правильно. Разбирали биографии школьников, спорили о мотивах, пересматривали концовку первого сезона кадр за кадром. На IMDb накопилось свыше миллиона оценок, средний балл держится на 7,6. Фанатская база не замерла после премьеры и продолжает расширяться. Сериал занял своё место в общем подъёме интереса к корейским историям на западных сервисах.
По форме это двенадцать серий примерно по часу. Их нельзя смотреть как отдельные новеллы: линия, заданная в открывающем эпизоде, дотягивается до развязки двенадцатого. Внутри одного сезона соседствуют зомби-триллер, молодёжная драма и социальная сатира. События идут плотно, при этом авторы не отодвигают людей ради погонь и драк.
Цифры Netflix подтвердили масштаб. «Мы все мертвы» поднялись на первую строку мирового чарта Netflix. До них из корейских сериалов туда добиралась только «Игра в кальмара». Это место проект не отдавал пятнадцать суток подряд. За первые двадцать восемь дней зрители провели с проектом больше 560 миллионов часов. Для корейского каталога платформы это был рекорд на тот период.
Съёмка «Мы все мертвы» шла на Arri Alexa Mini LF с оптикой Arri Signature Prime: набор, которым обычно снимают полный метр, поэтому в кадре читаются объём и глубина. Пока уроки ещё идут своим чередом, коридоры освещены ярко, цвет густой, день выглядит спокойным. Позже оттенки холодеют, контраст усиливается, а композиция становится теснее: людям в кадре остаётся меньше пустого места по краям. Свет ранних серий почти не готовит к тому, что придёт следом.
Музыка в сериале собрана на контрасте. В ранних сериях дорожка нарочно школьная: лёгкая, молодая, она закрепляет ощущение, что день ничем не выделяется. С ростом угрозы появляются гулкие низкие частоты, нервные ударные фигуры и растянутые промежутки без нот. Такой промежуток бьёт по ожиданию сильнее внезапного акцента, и пауза входит в звуковой рисунок на равных с музыкой.
Для зомби-триллера обычно хватает знакомого набора: натянутых скрипок, скачущей склейки и локаций без света. «Мы все мертвы» распоряжаются стилем иначе. Кадр и звук здесь не вешают на историю жанровую бирку. Они направляют зрителя: сперва держат его в узнаваемом школьном дне, затем вместе с холодеющей палитрой и длинными паузами делают ожидание тяжелее. Зрителя не бросают в привычный жанровый шум с первой минуты.
Глубина героев здесь заложена сценаристом и режиссёрами заранее, а не всплыла сама после удачного распределения ролей. До вспышки у каждого уже есть своя биография, и по ней видно, как человек поведёт себя, когда привычный порядок исчезнет. Оттого в самых напряжённых сериях сериал продолжает говорить о людях. Испытание только проявляет то, что было заложено раньше.
Юн Гви-нам, которого играет Юу Ин-су, до хаоса уже школьный агрессор. Когда правила перестают действовать, ему больше некому мешать. Роль собрана без клоунского зла: видно, как грубость из привычки становится единственным правилом поведения. Юу Ин-су держит эту линию без скачков, и именно Гви-нама чаще прочих вспоминают, когда говорят, чем силён подбор актёров.
Ли Су-хёк в исполнении Ломона ещё до заражения отошёл от роли хулигана и заново определил, кем он приходится одноклассникам. В катастрофе его умение драться и физическая форма служат уже не личной защите, а всей группе. Отношения он собирает на доверии, которое окружающие соглашаются дать только после дел. За этой переменой статуса следят не слабее, чем за погонями.
Чхве Нам-ра (Чо И-хён) до вспышки круглая отличница и председатель класса. Держаться она умеет ровно, но за этой ровностью лежит больше, чем требует должность. Кризис уводит её со школьного распорядка и ставит вопрос, что для неё на самом деле имеет вес. Чо И-хён проводит перемену постепенно, убедительно и без громкого надрыва.
Путь «Мы все мертвы» к экрану начался раньше, чем Netflix запустил производство. В 2009 году художник-иллюстратор Чу Дон Гын стал публиковать на Naver манхву «Сейчас в нашей школе». Эта предыстория нужна, чтобы судить, насколько сериал удержал то, чем жил комикс, а не только имена и общую схему событий. Иначе легко перепутать удачную экранизацию с просто похожим сюжетом.
Вирус здесь не свалился сам. Он вырос из поступков конкретных людей, которые видели, что происходит рядом, и предпочли это не замечать. Отсюда сквозная тема: общая вина и тихое соучастие. Школьная травля не служит случайной подробностью биографий. Она объясняет, откуда взялась катастрофа, и заставляет спросить, с какого момента тот, кто молчал и смотрел, уже делит вину с теми, кто бил. Это линия коллективной ответственности.
Когда привычные запреты перестают действовать, сезон отдельно разбирает, на чём держится власть. Юн Гви-нам показывает авторитет, собранный на страхе: школьный порядок кончился, а страх он тащит за собой и держит им людей уже вне школы. Он-джо и Чхон-сан ведут остальных иначе. За ними идут из доверия и из собственного выбора, без приказа. Два этих способа собрать людей стоят друг против друга весь сезон.
Центр сезона в другом вопросе: кем становится человек, если крайние обстоятельства давят без передышки. В первые серии каждый ученик уже занимает своё место: отличник, изгой, агрессор, тихоня. Бедствие срывает школьные метки. Дальше видно, кто останется, когда социальные рамки исчезли. Ответы часто неприятны. Кто-то не становится лучше. Кто-то из тех, кого считали плохим, плохим не остаётся.
При всей жёсткости жанра «Мы все мертвы» шире рассказа о том, как дожить до утра. Молчаливая вина, смена человека под давлением и то, из чего делается насилие, делают события плотнее. Смотреть от этого не только тревожно, но и ощутимо. В кадре узнаются знакомые ходы: отвернуться, надавить, поверить, выбрать. Поэтому история выходит за привычную полку рассказов про зомби: беда выдумана, а способы, которыми люди ломают и держат друг друга, нет.
Так же прямо сериал показывает заражение. Режиссёры не убирают превращение короткой склейкой и не прячут его за быстрым монтажом. Момент, когда персонаж перестаёт быть собой, снят телом, подробно и тяжело нарочно. Такой показ не даёт смерти стать пустым приёмом и удерживает цену каждой потери. Каждая такая смерть остаётся отдельной утратой, а не зрелищным ходом, после которого историю можно глотать дальше без усилия. Картинка и звук не стоят сбоку от сюжета. По тому, как сцена выглядит и как она звучит, приходят страх, усталость, надежда или горечь потери. Внешний строй кадра значит столько же, сколько написанные реплики.
Съёмки «Мы все мертвы» шли в основном внутри павильонов и в настоящих школах Южной Кореи. Художники заранее насыщали классы приметами обычного подросткового дня: плакатами, чужими тетрадями, надписями на партах, мелкими личными вещами. Потом эти следы присутствия ломали по мере развития сюжета. Убирали их постепенно, сцена за сценой. Зритель успевал узнать комнату как чей-то обычный день, и потому последующая порча парт и стен била сильнее голой декорации.
Ли Чже Гю собирал состав из молодых актёров, у которых ещё не было устойчивой публичной роли. Ему нужно было, чтобы на экране читались школьники, а не знакомые лица из других проектов. Отдельного внимания удостоился Юу Ин-су в роли противника. Он прошёл несколько этапов кастинга, и на последнем именно его манера держаться и говорить убедила режиссёра: у героя появится собственный нрав, а не ярлык врага.
Перед камерой актёров готовили физически и сводили с постановщиками трюков. Погони в большинстве случаев снимали с самими исполнителями, а не отдавали целиком каскадёрам. Так бег по коридорам и столкновения выглядели как продолжение той же школьной географии, а не как вставка из другого фильма.
К экранизации шли несколько лет. В апреле 2020 года Netflix публично сообщил, что проект запущен. Сценарист Чун Сон Иль долго разбирал манхву: основные сюжетные нити оставил, а композицию перестроил под многосерийный формат.
Манхва Чу Дон Гына появилась в момент, когда корейский читатель почти не встречал историй о заражённых. Слово «зомби» автор в текст не ставил и обходился описаниями. Опорой ему служили британские «28 дней спустя» и американский «Рассвет мертвецов», но угол он сдвинул к местной школе: давлению оценок, старшинству, страху выпасть из иерархии. Этот школьный уклад отделил комикс и сериал от привычных западных вспышек.
Смысл проекта держался на людях, а заражённые оставались обстоятельством. Режиссёры, сценарист, актёры и художники решали одни и те же задачи: показать школу, страх и выбор. Оттого «Мы все мертвы» смотрят и после того, как вспышка перестаёт быть новостью жанра.
Подбор исполнителей сильно повлиял на то, как история воспринимается. Ли Чже Гю пригласил молодых актёров, и крупный проект для многих из них был первым опытом такого размера. Пак Чи-ху, Юн Чан-ён, Чо И-хён и остальные партнёры по площадке выглядят так, будто это их собственная школа. Без этой свободы в кадре история звучала бы гораздо слабее. Рецензенты чаще других вспоминают Юу Ин-су: его злодей остаётся ролью, которую обсуждают и после финала.
Камеры Arri Alexa Mini LF и оптика Arri Signature Prime дали кадру густую фактуру, похожую на большое кино. Сначала школьные комнаты, коридоры и зал сняты ярко, с сочным цветом. Затем оттенки холодеют и темнеют, свет режет сильнее, границы кадра сдвигаются ближе к лицам. Группа делала это сознательно: яркая цветная школа была нужна, чтобы потом её обычный облик померк. Здание на экране постепенно теряет праздничный вид, и этот сдвиг совпадает с ходом событий.
Старшеклассники оказываются в здании в тот момент, когда вирус уже вырвался. Темп высокий: стычки с заражёнными идут одна за другой, но между ними есть разговоры. Из этих разговоров понятно, какой была жизнь каждого до беды и каким он делается, когда отступить нельзя. Разлад внутри компании бьёт не слабее, чем опасность в коридоре. Спор о том, как поступить, не висит фоном: от него зависит, чем закончится конкретный эпизод. То, как герои поступают в спорной ситуации, прямо задаёт, кто выйдет из неё живым.
О травле и о том, как одноклассники давят на слабого, сериал говорит ещё до появления первого заражённого. Болезнь здесь вышла из людских решений, в том числе из стремления спасти своего человека, не глядя на последствия. Желание защитить близкого от беды ставится выше общих правил, и от этого страдают все остальные. Отсюда же разговор о жестокости, о том, как толпа снимает с себя вину, и о вреде, который приносит молчание.
Средняя школа для обычного зрителя остаётся привычным и тихим местом. В этой истории классы, коридоры и спортзал устроены так, что промах заканчивается чьей-то гибелью. Жанр держится сразу на двух опорах: резкий подростковый триллер и тяжёлая драма про людей. Сериал редко даёт зрителю отвлечься, но не делает из ужаса единственную цель.
Знакомые помещения работают здесь против привычки: то, что зритель узнаёт с первого взгляда, вскоре перестаёт быть укрытием. Напряжение собрано из этой подмены. У каждой стычки кто-то не возвращается домой.
Юн Чан-ён играет Ли Чхон-сана: соседа Нам Он-джо и её давнего друга, чья привязанность давно вышла за рамки обычной дружбы. Он действует быстро, не прячется от опасности и готов рисковать собой ради тех, кого бережёт. Внутри персонажа постоянно сталкиваются чувство и долг, и несколько поворотных эпизодов показывают, какую цену он платит за каждый выбор. Актёр ведёт роль собранно, без показной истерики.
Главную героиню, Нам Он-джо, исполняет Пак Чи-ху. Это старшеклассница с мягким характером и твёрдой волей. Рядом с ней рос отец-пожарный: с ранних лет он приучал дочь сохранять ясность головы и делать конкретные шаги, когда вокруг хаос. После вспышки вируса Он-джо собирает выживших и распределяет задачи. Лидерство для неё не цель, а привычка не оставаться в стороне. Благодаря Пак Чи-ху зрителю легко оставаться рядом с её решениями от первой серии до последней.
Вокруг этих двоих собран основной состав: Чо И-хён, Ломон и Юу Ин-су. Для большей части ансамбля «Мы все мертвы» стали первой заметной работой. Отдельное внимание рецензентов получил Юу Ин-су в роли главного антагониста: именно его имя встречалось в отзывах зарубежной прессы и зрительских спорах чаще остальных.
За камерой стоят режиссёры Ли Чже Гю и Ким Нам Су, сценарий принадлежит Чун Сон Илю. Картину выпускали JTBC Studios и Film Monster, показ шёл на Netflix. К моменту этих заметок второй сезон уже снимается: четверо ведущих актёров первого сезона подтвердили возвращение, а в новых ролях появились актёры, известные по «Игре в кальмара».
Зрители включились в разговор почти сразу после выхода. Обсуждение не затихло и после титров: люди возвращались к отдельным сценам и спорили, кто из школьников поступил правильно. Разбирали биографии школьников, спорили о мотивах, пересматривали концовку первого сезона кадр за кадром. На IMDb накопилось свыше миллиона оценок, средний балл держится на 7,6. Фанатская база не замерла после премьеры и продолжает расширяться. Сериал занял своё место в общем подъёме интереса к корейским историям на западных сервисах.
По форме это двенадцать серий примерно по часу. Их нельзя смотреть как отдельные новеллы: линия, заданная в открывающем эпизоде, дотягивается до развязки двенадцатого. Внутри одного сезона соседствуют зомби-триллер, молодёжная драма и социальная сатира. События идут плотно, при этом авторы не отодвигают людей ради погонь и драк.
Цифры Netflix подтвердили масштаб. «Мы все мертвы» поднялись на первую строку мирового чарта Netflix. До них из корейских сериалов туда добиралась только «Игра в кальмара». Это место проект не отдавал пятнадцать суток подряд. За первые двадцать восемь дней зрители провели с проектом больше 560 миллионов часов. Для корейского каталога платформы это был рекорд на тот период.
Съёмка «Мы все мертвы» шла на Arri Alexa Mini LF с оптикой Arri Signature Prime: набор, которым обычно снимают полный метр, поэтому в кадре читаются объём и глубина. Пока уроки ещё идут своим чередом, коридоры освещены ярко, цвет густой, день выглядит спокойным. Позже оттенки холодеют, контраст усиливается, а композиция становится теснее: людям в кадре остаётся меньше пустого места по краям. Свет ранних серий почти не готовит к тому, что придёт следом.
Музыка в сериале собрана на контрасте. В ранних сериях дорожка нарочно школьная: лёгкая, молодая, она закрепляет ощущение, что день ничем не выделяется. С ростом угрозы появляются гулкие низкие частоты, нервные ударные фигуры и растянутые промежутки без нот. Такой промежуток бьёт по ожиданию сильнее внезапного акцента, и пауза входит в звуковой рисунок на равных с музыкой.
Для зомби-триллера обычно хватает знакомого набора: натянутых скрипок, скачущей склейки и локаций без света. «Мы все мертвы» распоряжаются стилем иначе. Кадр и звук здесь не вешают на историю жанровую бирку. Они направляют зрителя: сперва держат его в узнаваемом школьном дне, затем вместе с холодеющей палитрой и длинными паузами делают ожидание тяжелее. Зрителя не бросают в привычный жанровый шум с первой минуты.
Глубина героев здесь заложена сценаристом и режиссёрами заранее, а не всплыла сама после удачного распределения ролей. До вспышки у каждого уже есть своя биография, и по ней видно, как человек поведёт себя, когда привычный порядок исчезнет. Оттого в самых напряжённых сериях сериал продолжает говорить о людях. Испытание только проявляет то, что было заложено раньше.
Юн Гви-нам, которого играет Юу Ин-су, до хаоса уже школьный агрессор. Когда правила перестают действовать, ему больше некому мешать. Роль собрана без клоунского зла: видно, как грубость из привычки становится единственным правилом поведения. Юу Ин-су держит эту линию без скачков, и именно Гви-нама чаще прочих вспоминают, когда говорят, чем силён подбор актёров.
Ли Су-хёк в исполнении Ломона ещё до заражения отошёл от роли хулигана и заново определил, кем он приходится одноклассникам. В катастрофе его умение драться и физическая форма служат уже не личной защите, а всей группе. Отношения он собирает на доверии, которое окружающие соглашаются дать только после дел. За этой переменой статуса следят не слабее, чем за погонями.
Чхве Нам-ра (Чо И-хён) до вспышки круглая отличница и председатель класса. Держаться она умеет ровно, но за этой ровностью лежит больше, чем требует должность. Кризис уводит её со школьного распорядка и ставит вопрос, что для неё на самом деле имеет вес. Чо И-хён проводит перемену постепенно, убедительно и без громкого надрыва.
Путь «Мы все мертвы» к экрану начался раньше, чем Netflix запустил производство. В 2009 году художник-иллюстратор Чу Дон Гын стал публиковать на Naver манхву «Сейчас в нашей школе». Эта предыстория нужна, чтобы судить, насколько сериал удержал то, чем жил комикс, а не только имена и общую схему событий. Иначе легко перепутать удачную экранизацию с просто похожим сюжетом.
Вирус здесь не свалился сам. Он вырос из поступков конкретных людей, которые видели, что происходит рядом, и предпочли это не замечать. Отсюда сквозная тема: общая вина и тихое соучастие. Школьная травля не служит случайной подробностью биографий. Она объясняет, откуда взялась катастрофа, и заставляет спросить, с какого момента тот, кто молчал и смотрел, уже делит вину с теми, кто бил. Это линия коллективной ответственности.
Когда привычные запреты перестают действовать, сезон отдельно разбирает, на чём держится власть. Юн Гви-нам показывает авторитет, собранный на страхе: школьный порядок кончился, а страх он тащит за собой и держит им людей уже вне школы. Он-джо и Чхон-сан ведут остальных иначе. За ними идут из доверия и из собственного выбора, без приказа. Два этих способа собрать людей стоят друг против друга весь сезон.
Центр сезона в другом вопросе: кем становится человек, если крайние обстоятельства давят без передышки. В первые серии каждый ученик уже занимает своё место: отличник, изгой, агрессор, тихоня. Бедствие срывает школьные метки. Дальше видно, кто останется, когда социальные рамки исчезли. Ответы часто неприятны. Кто-то не становится лучше. Кто-то из тех, кого считали плохим, плохим не остаётся.
При всей жёсткости жанра «Мы все мертвы» шире рассказа о том, как дожить до утра. Молчаливая вина, смена человека под давлением и то, из чего делается насилие, делают события плотнее. Смотреть от этого не только тревожно, но и ощутимо. В кадре узнаются знакомые ходы: отвернуться, надавить, поверить, выбрать. Поэтому история выходит за привычную полку рассказов про зомби: беда выдумана, а способы, которыми люди ломают и держат друг друга, нет.
Так же прямо сериал показывает заражение. Режиссёры не убирают превращение короткой склейкой и не прячут его за быстрым монтажом. Момент, когда персонаж перестаёт быть собой, снят телом, подробно и тяжело нарочно. Такой показ не даёт смерти стать пустым приёмом и удерживает цену каждой потери. Каждая такая смерть остаётся отдельной утратой, а не зрелищным ходом, после которого историю можно глотать дальше без усилия. Картинка и звук не стоят сбоку от сюжета. По тому, как сцена выглядит и как она звучит, приходят страх, усталость, надежда или горечь потери. Внешний строй кадра значит столько же, сколько написанные реплики.
Съёмки «Мы все мертвы» шли в основном внутри павильонов и в настоящих школах Южной Кореи. Художники заранее насыщали классы приметами обычного подросткового дня: плакатами, чужими тетрадями, надписями на партах, мелкими личными вещами. Потом эти следы присутствия ломали по мере развития сюжета. Убирали их постепенно, сцена за сценой. Зритель успевал узнать комнату как чей-то обычный день, и потому последующая порча парт и стен била сильнее голой декорации.
Ли Чже Гю собирал состав из молодых актёров, у которых ещё не было устойчивой публичной роли. Ему нужно было, чтобы на экране читались школьники, а не знакомые лица из других проектов. Отдельного внимания удостоился Юу Ин-су в роли противника. Он прошёл несколько этапов кастинга, и на последнем именно его манера держаться и говорить убедила режиссёра: у героя появится собственный нрав, а не ярлык врага.
Перед камерой актёров готовили физически и сводили с постановщиками трюков. Погони в большинстве случаев снимали с самими исполнителями, а не отдавали целиком каскадёрам. Так бег по коридорам и столкновения выглядели как продолжение той же школьной географии, а не как вставка из другого фильма.
К экранизации шли несколько лет. В апреле 2020 года Netflix публично сообщил, что проект запущен. Сценарист Чун Сон Иль долго разбирал манхву: основные сюжетные нити оставил, а композицию перестроил под многосерийный формат.
Манхва Чу Дон Гына появилась в момент, когда корейский читатель почти не встречал историй о заражённых. Слово «зомби» автор в текст не ставил и обходился описаниями. Опорой ему служили британские «28 дней спустя» и американский «Рассвет мертвецов», но угол он сдвинул к местной школе: давлению оценок, старшинству, страху выпасть из иерархии. Этот школьный уклад отделил комикс и сериал от привычных западных вспышек.
Смысл проекта держался на людях, а заражённые оставались обстоятельством. Режиссёры, сценарист, актёры и художники решали одни и те же задачи: показать школу, страх и выбор. Оттого «Мы все мертвы» смотрят и после того, как вспышка перестаёт быть новостью жанра.
Кадры из сериала
Дата выхода сезонов и серий
[soon_ajax]{soon_ajax}[/soon_ajax] [soon_tv]{soon_tv}
[/soon_tv] [not_soon_tv]Нет информации[/not_soon_tv] 
